Определения Конституционного Суда РФ
Определение Конституционного Суда РФ
по жалобе гражданки Старовойтовой Ольга Васильевны на
нарушение ее конституционных прав положениями
частей первой и второй статьи 200 и части первой статьи 218
Уголовно-процессуального кодекса РСФСР
| город Москва | 14 января 2003 года |
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя М.В. Баглая, судей Н.С. Бондаря, Н.В. Витрука, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, В.Д. Зорькина, В.О. Лучина, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева, заслушав в пленарном заседании заключение судьи Н.В. Селезнева, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" предварительное изучение жалобы гражданки О.В. Старовойтовой,
установил:
1. В соответствии со статьей 200 УПК РСФСР следователь, признав предварительное следствие законченным, уведомляет об этом потерпевшего и его представителя и одновременно разъясняет им, что они вправе ознакомиться с материалами дела (часть первая), а в случае заявления соответствующего ходатайства знакомит потерпевшего и его представителя с материалами дела (часть вторая). Со ссылкой на статью 200 УПК РСФСР заместитель начальника Следственной службы управления ФСБ России по Санкт-Петербургу отказал гражданке О.В. Старовойтовой, которая была признана потерпевшей по уголовному делу, возбужденному по факту убийства ее сестры - Г.В. Старовойтовой, и ее представителю в удовлетворении ходатайства об ознакомлении с материалами уголовного дела и о выдаче копии постановления о продлении срока расследования по данному делу. Дзержинский районный суд города Санкт-Петербурга постановлением, оставленным без изменения судебной коллегией по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда, прекратил производство по жалобе О.В. Старовойтовой на это решение, указав, что право заявительницы на ознакомление с материалами дела, закрепленное в статье 53 УПК РСФСР, нарушено не было, поскольку следователь действовал строго в соответствии с установленным статьей 200 УПК РСФСР порядком его реализации (т.е. исходя из того, что ознакомление потерпевшего с материалами дела возможно только с момента окончания предварительного следствия), а само рассмотрение жалобы суду
314
неподведомственно в силу статьи 218 УПК РСФСР, согласно части первой которой действия следователя обжалуются прокурору.
В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации О.В. Старовойтова просит признать противоречащими статьям 2, 15 (часть 4), 17 (часть 1), 18, 24, 45, 46 (части 1 и 2), 52, 55 (часть 3) и 123 (часть 3), Конституции Российской Федерации части первую и вторую статьи 200 УПК РСФСР в системной связи со статьей 53 УПК РСФСР как исключающие, по мнению заявительницы, возможность ознакомления потерпевшего и его представителя с постановлением о продлении срока предварительного следствия, а также часть первую статьи 218 УПК РСФСР как не допускающую обжалование в суд отказа следователя в ознакомлении потерпевшего и его представителя с постановлением о продлении срока предварительного следствия и выдаче им копии данного процессуального документа.
2. Согласно статье 24 (часть 2) Конституции Российской Федерации органы государственной власти обязаны обеспечить каждому возможность ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы, если иное не предусмотрено законом. Из статей 71 (пункты "в" и "о") и 76 (часть 1) Конституции Российской Федерации следует, что в уголовном процессе право каждого на получение информации, корреспондирующее названной обязанности органов государственной власти, регулируется уголовно-процессуальным законодательством и что федеральный законодатель вправе конкретизировать содержание и установить правовые механизмы, условия и порядок его реализации, не допуская при этом искажения существа, самой сути данного права и введения таких его ограничений, которые противоречили бы конституционно значимым целям. Положения статьи 53 УПК РСФСР, устанавливающей право потерпевшего знакомиться с материалами уголовного дела с момента окончания дела, равно как и положения статьи 200 УПК РСФСР, регламентирующей порядок реализации данного права с учетом специфики уголовного процесса, не могут рассматриваться как ограничивающие право потерпевшего на получение информации. В них закрепляются обусловленные целями уголовного судопроизводства и зашиты прав и законных интересов потерпевших правила получения ими необходимой информации исходя из того, что такая информация относится к категории конфиденциальной и защищается предусмотренными уголовно-процессуальным законодательством способами, в первую очередь теми, которые указаны в статье 200 УПК РСФСР. Для обеспечения возможности судебного обжалования постановлений следователя, которыми нарушаются права личности, потерпевшему должен быть предоставлен доступ к соответствующей информации, а форма и порядок его ознакомления с необходимыми материалами избираются следователем, прокурором и судом в пределах, исключающих опасность разглашения следственной тайны.
315
Установленный статьей 200 УПК РСФСР и находящейся с ней в нормативной связи статьей 53 УПК РСФСР порядок ознакомления потерпевшего с материалами дела соответствует и Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью от 29 ноября 1985 года, согласно которой судебные процедуры должны отвечать потребностям жертв преступлений путем предоставления информации об их роли и объеме, о сроках и ходе судебного разбирательства в случаях, когда ими запрошена такая информация, а также путем обеспечения возможности изложения и рассмотрения ими мнений и пожеланий на соответствующих этапах судебного разбирательства, когда затрагиваются их личные интересы, без ущерба для обвиняемых и согласно соответствующей национальной системе уголовного правосудия (подпункты "а" и "б" пункта 6). Следовательно, статья 200 УПК РСФСР и находящиеся во взаимосвязи с ней процессуальные нормы, регламентирующие процедуру и сроки реализации права потерпевшего на ознакомление с материалами дела, как ориентированные на предоставление потерпевшему максимально полной информации сами по себе какие-либо конституционные права и свободы не нарушают, что свидетельствует об отсутствии неопределенности в вопросе о том, соответствуют ли части первая и вторая статьи 200 УПК РСФСР Конституции Российской Федерации. В силу статьи 36 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" это является основанием для отказа в принятии к рассмотрению жалобы гражданки О.В. Старовойтовой в этой части.
3. Законодательное закрепление в статье 218 УПК РСФСР права заинтересованных лиц обжаловать действия следователя прокурору само по себе не вступает в противоречие с провозглашенными Конституцией Российской Федерации гарантиями прав и свобод человека и гражданина, поскольку позволяет добиваться оперативного устранения ошибок и нарушении закона, допущенных в ходе расследования преступлений. Однако, как следует из представленных материалов, положение части первой статьи 218 УПК РСФСР было воспринято судами обшей юрисдикции как исключающее возможность подачи соответствующей жалобы в суд. Такое понимание данного положения повлекло прекращение производства по жалобе заявительницы, что фактически воспрепятствовало ее доступу к правосудию. Между тем в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 23 марта 1999 года по делу о проверке конституционности положений статьи 133, части первой статьи 218 и статьи 220 УПК РСФСР норма, содержащаяся в части первой статьи 218 УПК РСФСР, была признана не соответствующей Конституции Российской Федерации, постольку поскольку по смыслу, придаваемому ей правоприменительной практикой, исключала для заинтересованных лиц возможность судебного
316
обжалования действий и решений следователя, связанных с производством отдельных процессуальных действий.
Согласно правовой позиции, изложенной Конституционным Судом Российской Федерации в названном постановлении, если действия и решения органов расследования порождают последствия, выходящие за рамки собственно уголовно-процессуальных отношений, существенно ограничивая при этом конституционные права и свободы личности, отложение проверки законности и обоснованности таких действий до стадии судебного разбирательства может причинить ущерб, восполнение которого в дальнейшем окажется неосуществимым: в этих случаях контроль за действиями и решениями органов предварительного расследования со стороны суда, имеющий место лишь при рассмотрении им уголовного дела, т.е. на следующем этапе производства, не является эффективным средством восстановления нарушенных прав, потому заинтересованным лицам должна быть обеспечена возможность незамедлительного обращения в ходе расследования с жалобой в суд. Данная правовая позиция подлежала учету судами общей юрисдикции при рассмотрении жалобы гражданки О.В. Старовойтовой. Поскольку содержащийся в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 23 марта 1999 года вывод о неконституционности части первой статьи 218 УПК РСФСР сохраняет свою силу применительно к отношениям, возникающим в связи с обжалованием решений следователя, которые он принимает по ходатайствам потерпевших и их представителей об ознакомлении с материалами дела, жалоба О.В. Старовойтовой в этой части не может быть принята Конституционным Судом Российской Федерации к рассмотрению в соответствии с пунктом 3 части первой статьи 43 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации".
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктами 2 и 3 части первой статьи 43, частью четвертой статьи 71, частями первой и второй статьи 79 и статьей 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
определил:
1. Поскольку для разрешения поставленного заявительницей вопроса в соответствии с Федеральным конституционным законом "О Конституционном Суде Российской Федерации" не требуется вынесения предусмотренного его статьей 79 итогового решения в виде постановления, признать жалобу гражданки Старовойтовой Ольги Васильевны не подлежащей дальнейшему рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации в связи с тем, что она не отвечает требованиям названного Закона, в соответствии с которыми жалоба признается допустимой, и поскольку по предмету обращения
317
Конституционным Судом Российской Федерации ранее было вынесено постановление, сохраняющее свою силу.
2. В соответствии с частью второй статьи 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" дело по жалобе гражданки Старовойтовой Ольги Васильевны подлежит пересмотру в установленном порядке с учетом настоящего определения.
3. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее определение окончательно, не подлежит обжалованию, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.
Председатель Конституционного Суда
| Российской Федерации Судья -секретарь Конституционного Суда Российской Федерации |
М. В. Баглай Ю.М. Данилов |
318
Определение Конституционного Суда РФ
по жалобе гражданина Худоерова Дониера Тошпулатовича
на нарушение его конституционных прав статьей 335
Уголовно-процессуального кодекса РСФСР
| город Москва | 10 декабря 2002 года |
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя М.В. Баглая, судей Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, В.Д. Зорькина, С.М. Казанцева, АЛ. Кононова, В.О. Лучина, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, О.И. Тиунова, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева, заслушав в пленарном заседании заключение судьи Ю.Д. Рудкина, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" предварительное изучение жалобы гражданина Д.Т. Худоерова,
установил:
1. Верховный Суд Российской Федерации отклонил ходатайство гражданина Д.Т. Худоерова, обвиняемого в совершении ряда преступлений, о вызове его для участия в рассмотрении кассационной жалобы на постановление судьи Владимирского областного суда о продлении срока его содержания под стражей, указав, что в соответствии со статьей 335 УПК РСФСР участвовать в заседании суда кассационной инстанции вправе только осужденные или оправданные.
В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации Д. Т. Худоеров оспаривает конституционность статьи 335 УПК РСФСР. По мнению заявителя, содержащаяся в ней норма, не предусматривающая вызов в заседание суда кассационной инстанции обвиняемых, нарушает его права, гарантированные статьями 19 (части 1 и 2), 21 (часть 1), 22 (часть 1), 46 (часть 1) и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
2. Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 10 декабря 1998 года по делу о проверке конституционности части второй статьи 335 УПК РСФСР признал ее положение, согласно которому вопрос об участии осужденного в заседании суда, рассматривающего дело в кассационном порядке, разрешается этим судом, не соответствующим статьям 19 (часть 1), 46 (часть 1), 47 (часть 1), 50 (часть 3) и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации в той мере, в какой оно позволяет суду кассационной инстанции в случае, если он отклоняет ходатайство осужденного, содержащегося под стражей, о рассмотрении дела с его участием, принимать окончательное решение по делу, не предоставив такому осужденному возможности иным, помимо личного участия в заседании, способом изложить свое мнение по рассмотренным судом вопросам.
319
Правовая позиция, сформулированная Конституционным Судом Российской Федерации в названном постановлении, получила развитие в определении от 21 июня 2001 года по жалобе гражданина А. Ю. Салманова на нарушение его конституционных прав частью второй статьи 335 УПК РСФСР, в котором отмечалось, что распространение в силу части третьей статьи 331 УПК РСФСР установленных главами 27 и 28 УПК РСФСР правил относительно сроков, порядка подачи и рассмотрения кассационных жалоб и протестов на сроки, порядок подачи и рассмотрение частных жалоб и частных протестов предполагает необходимость обеспечения права изложить суду кассационной инстанции свое мнение по рассматриваемым им вопросам не только осужденному или оправданному, по и обвиняемому, подавшему частную жалобу на судебное решение.
Из приведенных правовых позиций, сохраняющих свою силу, следует, что положения статьи 335 УПК РСФСР не могут истолковываться как ограничивающие право обвиняемого путем личного участия в судебном заседании или иным установленным судом способом изложить суду кассационной инстанции свое мнение по существу вопросов, связанных с рассмотрением частной жалобы на решение о продлении срока содержания под стражей; при этом личное участие в заседании суда кассационной инстанции должно обеспечиваться обвиняемому по его ходатайству во всяком случае, если в этом заседании принимает участие прокурор.
Что касается вопроса о том, была ли реально обеспечена гражданину Д.Т. Худоерову возможность в ходе производства по делу - в условиях соблюдения принципа состязательности и равноправия сторон - высказаться по существу рассматривавшихся судом кассационной инстанции вопросов и привести доводы в опровержение поддерживаемого органами предварительного расследования и прокурором вывода о необходимости продления срока его содержания под стражей, то ответ на этот вопрос, как связанный с проверкой законности и обоснованности судебных решений, является прерогативой соответствующих судов обшей юрисдикции и не входит в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 3 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федеральною конституционного закона "О конституционном Суде Российский Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
определил:
1. Норма, содержащаяся в статье 335 УПК РСФСР, в ее конституционно-правовом истолковании, данном Конституционным Судом Российской Федерации в сохраняющих свою силу решениях, а также в настоящем определении, не предполагает право суда кассационной инстанции принимать окончательное решение по делу, не предоставив обвиняемому возможности ознакомиться с материалами судебного
320
заседания и изложить свою позицию при рассмотрении частной жалобы на постановление о продлении сроков содержания под стражей, в том числе путем обеспечения личного участия обвиняемого в судебном заседании в случае, если в нем участвует прокурор.
В силу статьи 6 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" данное Конституционным Судом Российской Федерации истолкование указанном нормы является общеобязательным.
2. Признать жалобу гражданина Худоерова Дониера Тошпулатовича не подлежащей дальнейшему рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации, поскольку для разрешения поставленного в ней вопроса не требуется вынесения предусмотренного статьей 71 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" итогового решения в виде постановления.
3. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
4. Настоящее определение подлежит опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации" и "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".
| Председатель Конституционного Суда Российской Федерации Судья-секретарь Конституционного Суда Российской Федерации |
М.В. Баглай Ю.М. Данилов |
321
Определение Конституционного Суда РФ
по делу о проверке конституционности отдельных
положений статей 116, 211,218, 219 и 220
Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи
с запросом Президиума Верховного Суда
Российской Федерации и жалобами ряда граждан
| город Москва | 27 декабря 2002 года |
Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего О.И. Тиунова, судей Н.В Витрука, Г.А. Гаджиева, А.Л. Кононова, Ю.Д. Рудкина, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,
с участием судьи Верховного Суда Российской Федерации О.М. Бондаренко,
гражданина А.А. Чижова и его представителя - адвоката Е.Ю. Томашевской,
гражданина В.В. Тяна и его представителя - адвоката В.М. Жуковского,
а также представителя Совета Федерации - члена Совета Федерации Ю.А. Шарандина,
руководствуясь статьями 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 86. 96, 97, 99, 101, 102 и 104 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности отдельных положений статей 116, 211, 218, 219 и 220 УПК РСФСР.
Поводом к рассмотрению дела явились запрос Президиума Верховного Суда Российской Федерации о проверке конституционности частей первой и третьей статьи 218 и статьи 220 УПК РСФСР, жалобы граждан В.К. Скутельского и А.А. Чижова на нарушение их конституционных прав положениями статей 116, 218, 219 и 220 УПК РСФСР, а также жалоба гражданина В.В. Тяна на нарушение его конституционных прав пунктом 2 части первой статьи 211 УПК РСФСР. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации указанные положения уголовно-процессуального закона, примененные в конкретных делах.
Заслушав сообщение судьи-докладчика Н.В. Витрука, объяснения представителей сторон, выступления приглашенных в заседание представителей: от Генеральной прокуратуры Российской Федерации С. Г. Кехлерова, от Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации Н.В. Васильева, исследовав представленные документы и иные материалы. Конституционный Суд Российской Федерации
322
установил:
1. Осуществляя в порядке надзора проверку законности и обоснованности вступивших в законную силу судебных решений, Принятых по жалобам граждан М.Ю. Живило и Ю.Ю. Живило на постановление прокурора Кемеровской области о возбуждении в отношении них уголовного дела, Президиум Верховного Суда Российской Федерации пришел к выводу, что части первая и третья статьи 218 и статья 220 УПК РСФСР как не предусматривающие возможности обжалования в судебном порядке постановления о возбуждении уголовного дела не соответствуют Конституции Российской Федерации, ее статье 46 (части 1 и 2), и обратился в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке их конституционности.
Конституционность указанных положений Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, а также положений его статей 116 и 219 оспаривается гражданами В.К. Скутельским и А.А. Чижовым, которым судами общей юрисдикции было отказано в рассмотрении жалоб на вынесенные в отношении них постановления о возбуждении уголовных дел. По мнению заявителей, оспариваемые положения уголовно-процессуального закона нарушают их конституционное право на судебную защиту, поскольку позволяют заинтересованным лицам обжаловать постановление о возбуждении уголовного дела только прокурору.
В жалобе гражданина В.В. Тяна оспаривается конституционность пункта 2 части первой статьи 211 УПК РСФСР, предоставляющего прокурору право отменять незаконные и необоснованные постановления следователей и лиц, производящих дознание. Как следует из представленных материалов, производство по возбужденному в отношении В.В. Тяна уголовному делу пять раз прекращалось в связи с отсутствием в действиях обвиняемого состава преступления, но каждый раз постановления о прекращении уголовного дела отменялись соответствующими прокурорами в связи с неполнотой расследования, и производство по делу вновь возобновлялось. По мнению заявителя, оспариваемая норма как позволяющая прокурору неоднократно возобновлять производство по делу, прекращенному по реабилитирующим основаниям, нарушает его права, гарантируемые статьями 18, 46 (часть 1), 52, 53 и 118 (часть 1) Конституции Российской Федерации.
Поскольку запрос Президиума Верховного Суда Российской Федерации и жалобы граждан В.К. Скутельского, А.А. Чижова и В.В. Тяна касаются одного и того же предмета, а именно законодательного регулирования порядка обжалования и пересмотра принимаемых органами предварительного расследования и прокурором решений о возбуждении уголовного дела и о прекращении уголовного дела, Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", соединил дела по этим обращениям в одном производстве.
2. Постановление о возбуждении уголовного дела является законным основанием для производства дознания или предварительного следствия
323
по этому делу, в том числе для выполнения процессуальных действий по установлению события преступления, изобличению лица или лиц, виновных в совершении преступления. Надзор за законностью возбуждения уголовного дела согласно статье 116 УПК РСФСР осуществляет прокурор, который, если дело возбуждено без законных поводов и оснований, отменяет постановление следователя или органа дознания, отказывая в возбуждении уголовного дела, либо прекращает дело, если по нему были произведены следственные действия (части первая и вторая).
Жалобы на действия следователя или органа дознания, которые подаются прокурору, и жалобы на действия и решения прокурора, которые подаются вышестоящему прокурору, рассматриваются соответствующим прокурором в течение трех суток по получении жалобы; о результатах рассмотрения уведомляется заявитель (статьи 218, 219 и 220 УПК РСФСР). Возможность обжалования в суд действий и решений органа дознания, следователя или прокурора, в том числе выносимых ими постановлений о возбуждении уголовного дела, названными положениями прямо не предусмотрена, что, по утверждению заявителей, приводит к истолкованию их правоприменительной практикой как исключающих возможность такого обжалования.
Положения уголовно-процессуального законодательства, исключающие, по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, возможность обжалования в суд действий и решений органов предварительного расследования, уже были предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации. В постановлении от 23 марта 1999 года по делу о проверке конституционности положений статьи 133, части первой статьи 218 и статьи 220 УПК РСФСР Конституционный Суд Российской Федерации сформулировал имеющую общий характер правовую позицию, согласно которой в случаях, когда действия и решения органов дознания, следователей и прокуроров порождают последствия, выходящие за рамки собственно уголовно-процессуальных отношений, существенно ограничивая при этом такие конституционные права и свободы личности, которые не могут быть восстановлены в результате отсроченного судебного контроля, заинтересованным лицам должна быть обеспечена возможность незамедлительного обращения в суд за защитой своих прав и свобод уже в стадии предварительного расследования. Если уголовное дело возбуждается в отношении конкретного лица, это лицо приобретает статус подозреваемого, в связи с чем может быть причинен ущерб его конституционным правам и свободам. Между тем положения статей 116, 218, 219 и 220 УПК РСФСР по смыслу, придаваемому им сложившейся правоприменительной практикой, ограничивают для таких лиц возможность защищать в суде свои права и законные интересы, а значит, затрудняют доступ к правосудию. Судебный же контроль на последующих стадиях судопроизводства не является достаточным и эффективным средством восстановления их основных прав и свобод, нарушенных при возбуждении уголовного дела.
324
Исходя из того что согласно Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а их признание, соблюдение и зашита - обязанностью государства (статья 2); права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими, они определяют смысл, содержание и применение законов и обеспечиваются правосудием (статья 18); достоинство личности охраняется государством и ничто не может быть основанием для его умаления (статья 21), оспариваемые нормы уголовно-процессуального закона должны интерпретироваться как не препятствующие лицу, подозреваемому в совершении преступления, обжаловать в суд постановление о возбуждении уголовного дела. Такое понимание этих норм соответствует статье 45 (часть 2) Конституции Российской Федерации, согласно которой каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом, и непосредственно вытекает из ее статьи 46 (часть 1), гарантирующей каждому судебную защиту его прав и свобод, а также согласуется с действующими нормами уголовно-процессуального законодательства, определяющими основы правового положения подозреваемого.
В соответствии с правовой позицией, также изложенной Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 23 марта 1999 года, при осуществлении в период предварительного расследования судебного контроля за законностью и обоснованностью процессуальных актов органов дознания, следователей и прокуроров не должны предрешаться вопросы, которые впоследствии могут стать с предметом судебного разбирательства по существу уголовного дела.
Следовательно, при проверке законности постановления о возбуждении уголовного дела суд правомочен выяснять прежде всего, соблюден ли порядок вынесения данного решения, имеются ли поводы к возбуждению уголовного дела, отсутствуют ли обстоятельства, исключающие производство по делу. Установление того, ограничиваются ли в связи с возбуждением уголовного дела конституционные права и свободы лица, обратившегося с жалобой, и сопряжена ли проверка законности обжалуемого постановления с рассмотрением тех вопросов, которые подлежат разрешению при постановлении приговора, осуществляется судом исходя из фактических обстоятельств конкретного дела. При этом принесение в суд жалобы на постановление о возбуждении уголовного дела в отношении конкретного лица не приостанавливает совершения следственных и иных процессуальных действии.
Таким образом, жалобы на постановления о возбуждении в отношении конкретных лиц уголовного дела подлежат судебному рассмотрению на основе Конституции Российской Федерации и уголовно-процессуального закона с учетом правовых позиций, изложенных Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 23 марта 1999 года по делу о проверке конституционности положений статьи 133, части первой статьи 218 и статьи 220 УПК РСФСР и настоящем определении.
3. Согласно оспариваемому гражданином В.В. Тяном пункту 2 части первой статьи 211 УПК РСФСР прокурор, осуществляя надзор за
325
исполнением законов органами дознания и предварительного следствия, в пределах своей компетенции отменяет незаконные и необоснованные постановления следователей и лиц, производящих дознание. В силу названной нормы прокурор вправе отменять и постановления о прекращении уголовного дела, возобновляя при этом производство по делу. В соответствии с Конституцией Российской Федерации права и свободы человека и гражданина определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной властей и обеспечиваются правосудием, а ограничение прав и свобод человека и гражданина может осуществляться только на основе федерального закона в целях защиты конституционно значимых ценностей при условии обеспечения соответствия устанавливаемых ограничений этим целям (статьи 18 и 55, часть 3).
Сама по себе возможность отмены незаконного и необоснованного постановления о прекращении уголовного дела и возобновления производства по делу вытекает из конституционных предписаний, обязывающих органы государственной власти, должностных лиц и граждан соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы (статья 15, часть 2), гарантирующих государственную защиту прав и свобод человека и гражданина (статья 45, часть I) и возлагающих на государство обязанность обеспечивать потерпевшим от преступлений доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (статья 52).
Из приведенных конституционных положений в их системном единстве следует, в частности, что при решении вопросов, связанных с возобновлением прекращенных уголовных дел, надлежит исходить из необходимости обеспечения и защиты как интересов правосудия, прав и свобод потерпевших от преступлений, так и прав и законных интересов лиц, привлекаемых к уголовной ответственности и считающихся невиновными до тех пор, пока их виновность не будет доказана в предусмотренном законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда (статья 49, часть 1 Конституции Российской Федерации), и недопустимости сохранения для лица, в отношении которого дело было прекращено, постоянной угрозы уголовного преследования, а значит, и ограничения его прав и свобод. Это предполагает и недопустимость многократного возобновления по одному и тому же основанию (в частности, по причине неполноты проведенного расследования) прекращенного уголовного дела. Гарантией защиты указанных прав в силу правовых позиций, изложенных Конституционным Судом Российской Федерации в ранее принятых решениях, а также в настоящем определении, является право на судебное обжалование постановления прокурора об отмене постановления о прекращении уголовного дела.
Кроме того, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, введенный в действие с 1 июля 2002 года, предусматривая полномочие прокурора отменять незаконные или необоснованные постановления о прекращении уголовного дела или уголовного преследования и возобновлять производство по делу, вместе с тем закрепляет правило, согласно которому возобновление производства по ранее
326
прекращенному уголовному делу возможно в связи с вновь открывшимися и новыми обстоятельствами, но лишь в том случае, если не истекли сроки давности привлечения к уголовной ответственности.
Следовательно" в настоящее время права, на нарушение которых указывает гражданин В.В. Тян в связи с многократным возобновлением его уголовного дела ввиду неполноты предварительного следствия и необоснованности сформулированных в постановлении о прекращении уголовного дела выводов, могут быть защищены без использования механизмов конституционного судопроизводства на основе норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктами 2 и 3 части первой статьи 43, статьей 68, частями первой и второй статьи 71 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
определил:
1. Положения статей 116, 218, 219 и 220 УПК РСФСР не исключают право лица, в отношении которого вынесено постановление о возбуждении уголовного дела, обжаловать данное постановление в суд, который в таких случаях проверяет его законность, не предрешая при этом вопросы, могущие стать предметом судебного разбирательства при рассмотрении уголовного дела по существу.
Иное истолкование указанных законоположений противоречило бы их конституционно-правовому смыслу, выявленному в настоящем определении.
2. Поскольку положения статей 116, 218, 219 и 220 УПК РСФСР в их конституционно-правовом смысле, выявленном в настоящем определении, которое в силу статьи 6 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" обязательно для всех правоприменителей, не нарушают конституционные права и свободы граждан, производство по делу в части, касающейся проверки их конституционности, подлежит прекращению.
3. Поскольку права гражданина В.В. Тяна, на нарушение которых указывается в его жалобе, могут быть защищены на основе норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации с учетом настоящего определения, производство по делу в части, касающейся проверки конституционности пункта 2 части первой статьи 211 УПК РСФСР, подлежит прекращению.
4. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее определение окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения и действует непосредственно.
5. Настоящее определение подлежит опубликованию в "Российской газете", "Собрании законодательства Российской Федерации", а также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".
327
Определение Конституционного Суда Российской Федерации
по запросу группы депутатов Государственной Думы
о проверке конституционности Уголовно-процессуального
кодекса Российской Федерации в целом и его отдельных
положений, а также Федерального закона
"О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса
Российской Федерации"
| город Москва | 6 марта 2003 года |
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей М.В. Баглая, Н.С. Бондаря, ГА. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, Л.О. Красавчиковой, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, ВТ. Ярославцева,
заслушав в пленарном заседании заключение судьи Н.В. Селезнева, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" предварительное изучение запроса группы депутатов Государственной Думы,
установил:
1. Группа депутатов Государственной Думы обратилась в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом, в котором просит проверить конституционность Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и Федерального закона "О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" по порядку принятия, а также оспаривает конституционность отдельных положений ряда статей названного Кодекса.
По мнению заявителей, положения статьи 25, части первой статьи 26 и части первой статьи 28 УПК Российской Федерации, закрепляющие прекращение уголовного дела соответственно в связи с примирением сторон, изменением обстановки и деятельным раскаянием, противоречат статье 19 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации, поскольку, предусматривая возможность прекращения дела в отношении лиц, против которых уголовное преследование осуществляется впервые, предполагают запрет на прекращение уголовных дел в отношении тех лиц, которые ранее привлекались к уголовной ответственности, но уголовное преследование в отношении которых было прекращено по реабилитирующим основаниям.
Несоответствие статьям 118 (часть 1) и 120 Конституции Российской Федерации части третьей статьи 110 УПК Российской Федерации, согласно которой мера пресечения, избранная в ходе досудебного производства прокурором, а также дознавателем, следователем по его письменному указанию, может быть отменена или изменена только с
328
согласия прокурора, заявители усматривают в том, что она ставит судебное решение об избрании меры пресечения в зависимость от усмотрения прокурора.
Часть одиннадцатая статьи 182 УПК Российской Федерации, по мнению заявителей, не соответствует статье 48 Конституции Российской Федерации, поскольку ставит возможность присутствия защитника (адвоката) лица, в помещении которого производится обыск, в зависимость от усмотрения органов, осуществляющих уголовное преследование; часть вторая статьи 24 УПК Российской Федерации, устанавливающая в качестве основания прекращения уголовного дела отсутствие в деянии состава преступления в случае, когда до вступления приговора в законную силу преступность и наказуемость этого деяния были устранены новым уголовным законом, не соответствует статье 54 (часть 2) Конституции Российской Федерации, поскольку не учитывает, что в этой конституционной норме не предусмотрены какие-либо ограничения применения обратной силы уголовного закона.
Заявители также считают противоречащим статье 22 (часть 2) Конституции Российской Федерации пункт 3 части шестой статьи 108 УПК Российской Федерации, согласно которому судья, рассмотрев ходатайство прокурора либо возбужденное с согласия прокурора ходатайство следователя или дознавателя об избрании содержания под стражей в качестве меры пресечения, может принять постановление об отложении принятия решения на срок не более 72 часов для представления стороной дополнительных доказательств обоснованности задержания, поскольку допускает задержание лица на срок более 48 часов, т.е. выше предела, обозначенного в указанной статье Конституции Российской Федерации. По тем же основаниям, по мнению заявителей, не соответствует Конституции Российской Федерации взаимосвязанное со статьей 108 УПК Российской Федерации положение части второй статьи 94 УПК Российской Федерации, устанавливающей, что, если суд в силу пункта 3 части шестой статьи 108 УПК Российской Федерации отложил окончательное принятие решения об избрании меры пресечения, то по истечении 48 часов подозреваемый не может быть освобожден.
Одновременно группой депутатов Государственной Думы ставится вопрос о проверке соответствия Конституции Российской Федерации Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в целом. По мнению заявителей, процесс принятия Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации сопровождался многочисленными нарушениями установленного Регламентом Государственной Думы порядка рассмотрения и принятия решений по законопроектам. В подтверждение своей позиции они указывают на ряд внесенных в проект Кодекса при его рассмотрении во втором чтении изменений, имеющих, по их мнению, концептуальный характер. Так, из числа принципов уголовного судопроизводства были исключены принципы независимости судей, всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств
329
уголовного дела, а принципы законности и равенства граждан перед законом и судом сужены в объеме; исключенными оказались нормы, которыми устанавливались правила разрешения вопросов, связанных с применением законов, противоречащих Конституции Российской Федерации, а также нормы, предусматривающие участие в отправлении правосудия народных заседателей; значительно расширен круг уголовных дел, подлежащих рассмотрению единолично судьей; введен ранее не известный российской судебной практике институт судебных сделок; добавлены нормы, регулирующие особенности производства по уголовным делам в отношении отдельных категорий лиц, а также 123 приложения, содержащие образцы форм процессуальных актов и иных документов, используемых в уголовном судопроизводстве. Кроме того, заявители утверждают, что после рассмотрения проекта Кодекса во втором чтении в него было внесено несколько десятков поправок содержательного характера, которые не ставились на голосование
В результате названных изменений, произведенных, как указывается в запросе, с нарушением основанного на Конституции Российской Федерации порядка принятия федеральных законов, произошло искажение реального волеизъявления законодателя, что позволяет, по мнению заявителей, сделать вывод о неконституционности Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и находящегося с ним в системной связи Федерального закона "О введении в .действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" по порядку их принятия.
Группа депутатов Государственной Думы просит признать также часть первую статьи 7 УПК Российской Федерации, согласно которой суд, прокурор, следователь, орган дознания не вправе применять федеральный закон, противоречащий данному Кодексу, и часть вторую той же статьи, согласно которой суд, установив в ходе производства по уголовному делу несоответствие федерального закона или иного нормативного правового акта данному Кодексу, принимает решение в соответствии с Кодексом, не соответствующими статье 76 (часть 3) Конституции Российской Федерации в связи с тем, что эти нормы не согласуются с требованием о недопустимости противоречия федеральных законов федеральным конституционным законам; часть вторую статьи 15 УПК Российской Федерации, согласно которой функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или на одно и то же должностное лицо, не соответствующей статье 18 Конституции Российской Федерации как освобождающей прокурора, следователя, дознавателя от выполнения конституционной обязанности по признанию, соблюдению и защите прав и свобод человека и гражданина; части шестую и восьмую статью 234 УПК Российской Федерации не соответствующими статьям 46 (часть 1), 45 и 55 Конституции Российской Федерации, поскольку ими не допускается допрос лиц, обладающих свидетельским иммунитетом, в качестве свидетелей по ходатайству сторон,
330
чем необоснованно ограничивается возможность доказать невиновность обвиняемого; пункт 2 части первой статьи 448 УПК Российской Федерации, согласно которому решение о возбуждении уголовного дела в отношении Генерального прокурора Российской Федерации принимается коллегией из трех судей Верховного Суда Российской Федерации, не соответствующим статьям 10, 46, 118, 126 Конституции Российской Федерации, поскольку возлагает на суд функцию обвинения; статью 450 и находящуюся с ней в системной связи статью 107 УПК Российской Федерации в той части, в какой ими допускается возможность избрания в отношении члена Совета Федерации или депутата Государственной Думы домашнего ареста в качестве меры пресечения без согласия соответствующей палаты Федерального Собрания, противоречащей статье 98 Конституции Российской Федерации.
2. Федеральным законом от 29 мая 2002 года "О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации" были изменены: статья 25, часть первая статьи 26 и часть первая статьи 28 УПК Российской Федерации. Данные нормы в новой редакции не предусматривают возможность запрета прекращения уголовного преследования лиц, в отношении которых оно возбуждалось и затем было прекращено по реабилитирующим основаниям. Тем же Федеральным законом из текста части третьей статьи ПО УПК Российской Федерации исключены слова "за исключением случаев, предусмотренных частью четвертой настоящей статьи" и внесены изменения в часть одиннадцатую статьи 182 УПК Российской Федерации: согласно ее новой редакции защитник, а также адвокат того лица, в помещении которого производится обыск, наделены правом присутствовать при его производстве.
Таким образом, в результате нового законодательного регулирования юридическое содержание названных норм изменено и, следовательно, устранены основания для обращения в Конституционный Суд Российской Федерации по поводу проверки их конституционности. По смыслу части второй статьи 43 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" отмена нормативного положения или утрата им юридической силы (в том числе вследствие его содержательного изменения законодателем) является основанием для отказа в принятии обращения к рассмотрению, за исключением случаев, когда действием этого акта были нарушены конституционные права и свободы граждан. Поскольку запрос группы депутатов Государственной Думы был направлен в Конституционный Суд Российской Федерации еще до введения в действие названных норм, их действием не могли быть затронуты какие-либо конституционные права и свободы, а потому запрос в указанной части не может быть принят Конституционным Судом Российской Федерации к рассмотрению.
3. Часть вторая статьи 24 УПК Российской Федерации, устанавливающая в качестве основания прекращения уголовного дела отсутствие в деянии состава преступления в случае, когда до вступления приговора
331
в законную силу преступность и наказуемость этого деяния были устранены новым уголовным законом, как следует из ее взаимосвязи с другими положениями Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, применима только на стадиях расследования дела и производства в суде первой инстанции. Вопрос об освобождении от наказания вследствие издания уголовного закона, имеющего обратную силу, лица, приговор в отношении которого вступил в законную силу, рассматривается судом в соответствии со статьями 10 и пунктом 13 статьи 397 УПК Российской Федерации. Таким образом, оснований для вывода о том, что положения части второй статьи 24 умаляют права человека и гражданина и в силу этого противоречат статье 55 (часть 2) Конституции Российской Федерации, не усматривается.
4. Конституция Российской Федерации (статья 22, часть 1) гарантирует каждому право на свободу и личную неприкосновенность, которое в силу статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации может быть ограничено лишь в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Достижению названных конституционно значимых целей служат и меры процессуального принуждения, включая задержание подозреваемого в совершении преступления. Исходя из особенностей процессуального статуса подозреваемого и с учетом интересов обеспечения права на свободу и личную неприкосновенность граждан, статья 22 (часть 2) Конституции Российской Федерации допускает задержание лица до судебного решения на срок не более 48 часов. По своему буквальному смыслу эта конституционная норма не исключает, что при возбуждении прокурором либо следователем и дознавателем с согласия прокурора ходатайства об избрании в качестве меры пресечения содержания под стражей суд вправе своим решением продлить срок задержания подозреваемого в связи с отложением принятия решения об избрании ареста в качестве меры пресечения, как это установлено пунктом 3 части седьмой статьи 108 (в прежней редакции - части шестой) и находящейся с ней в нормативном единстве частью второй статьи 94 УПК Российской Федерации.
Поскольку такое продление производится на основании судебного решения, неопределенность в вопросе о соответствии указанных статей Конституции Российской Федерации отсутствует, тем более что продление судом срока задержания еще на 72 часа является менее жесткой превентивной мерой, чем арест, к тому же этот срок согласно части десятой статьи 109 УПК Российской Федерации также подлежит зачету при исчислении максимально допустимой продолжительности содержания под стражей. Кроме того, принимая постановление об отложении принятия решения по результатам рассмотрения ходатайства прокурора, дознавателя и следователя об избрании содержания под стражей в качестве меры пресечения и продлевая срок задержания
332
подозреваемого, суд руководствуется нормами уголовно-процессуального законодательства, регулирующими порядок задержания подозреваемого, и исходит из наличия установленных оснований для этого.
5. Согласно статье 101 (часть 4) Конституции Российской Федерации каждая из палат Федерального Собрания принимает свой регламент и решает вопросы внутреннего распорядка своей деятельности. Этим обусловливается необходимость нормативно-правового закрепления в Регламенте Государственной Думы процедур принятия ею решений, в том числе порядка рассмотрения законопроектов.
Согласно правовым позициям, выраженным Конституционным Судом Российской Федерации в постановлениях от 20 июля 1999 года по делу о проверке конституционности Федерального закона "О культурных ценностях, перемещенных в Союз ССР в результате Второй мировой войны и находящихся на территории Российской Федерации" и от 5 июля 2001 года по делу о проверке конституционности постановления Государственной Думы "О внесении изменения в постановление Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации "Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов", принятие и соблюдение имеющих конституционно-правовое значение правил рассмотрения законопроектов Государственной Думой является существенным процессуальным элементом надлежащего, основанного на требованиях Конституции Российской Федерации порядка законодательной деятельности и гарантирует соответствие принятого решения реальному волеизъявлению депутатов; отступление от установленных правил может быть расценено как свидетельство неконституционности закона по порядку его принятия; при отсутствии данных о такого рода нарушениях не может ставиться вопрос о признании закона не соответствующим Конституции Российской Федерации по указанному основанию.
Представленные заявителями материалы не содержат достаточных данных для вывода о нарушении основанного на статьях 105 и 107 Конституции Российской Федерации порядка рассмотрения проектов Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и Федерального закона "О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации". Так, предусмотренная Регламентом Государственной Думы процедура рассмотрения законопроектов в трех чтениях соблюдена, внесение изменений в рассматриваемые Государственной Думой проекты законов на этапах каждого чтения допустимо, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Федеральный закон "О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" были приняты Государственной Думой в результате проведенного голосования. Кроме того, у заявителей нет претензий к порядку рассмотрения проектов названных законов в первом и третьем чтениях.
333
Оценка же характера внесенных при обсуждении во втором чтении поправок, а также изменений, включенных в проект Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации после его рассмотрения во втором чтении, в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации не входит и является делом самого органа законодательной власти, располагающего собственным механизмом контроля за прохождением законопроектов и необходимыми средствами для предупреждения возможности искажения реального волеизъявления Государственной Думы. Иное привело бы к вовлечению Конституционного Суда Российской Федерации во внутри парламентскую дискуссию по вопросам регулирования уголовно-процессуальных отношений и превращению Конституционного Суда Российской Федерации в участника законодательного процесса, что несовместимо с закрепленным в статье 10 Конституции Российской Федерации принципом разделения властей и вытекающим из него принципом самостоятельности законодательной власти.
Осуществляя свои полномочия по принятию законов в надлежащей законодательной процедуре в соответствии со статьями 94 и 105 Конституции Российской Федерации, Государственная Дума одобрила проект Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, а после его принятия и подписания Президентом Российской Федерации, еще до введения Кодекса в действие, внесла в него около ста поправок, что также свидетельствует о реализации волеизъявления большинства депутатов.
Кроме того, требуя проверки конституционности отдельных положений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, заявители фактически исходят из признания его соответствия Конституции Российской Федерации по порядку принятия содержащихся в нем норм, что само по себе ставит под сомнение обоснованность их позиции по данному вопросу.
Таким образом, запрос группы депутатов Государственной Думы в указанной части не отвечает требованиям статьи 36 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", а потому также не может быть принят Конституционным Судом Российской Федерации к рассмотрению.
6. Запрос группы депутатов Государственной Думы в части, касающейся проверки конституционности частей первой и второй статьи 7, части второй статьи 15, частей шестой и восьмой статьи 234, пункта 2 части первой статьи 448, статей 450 и 107 УПК Российской Федерации, по форме и содержанию соответствует требованиям, предъявляемым к обращениям статьями 37 и 38 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", и может быть принят к рассмотрению.
Исходя из изложенного и руководствуясь частью первой статьи 42, пунктом 2 части первой и частью второй статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О
334
Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
определил:
1. Принять к рассмотрению запрос группы депутатов Государственной Думы в части, касающейся проверки конституционности частей первой и второй статьи 7, части второй статьи 15, частей шестой и восьмой статьи 234, пункта 2 части первой статьи 448, статей 450 и 107 УПК Российской Федерации.
2. Отказать в принятии к рассмотрению запроса группы депутатов Государственной Думы в части, касающейся проверки конституционности части второй статьи 24, статьи 25, части первой статьи 26, части первой статьи 28, части второй статьи 94, пункта 3 части шестой статьи 108, части третьей статьи 110, части одиннадцатой статьи 182 УПК Российской Федерации, а также Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и Федерального закона "О ведении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" по порядку принятия.
3. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данному запросу окончательно и обжалованию не подлежит.
| Председатель Конституционного Суда Российской Федерации Судья-секретарь Конституционного Суда Российской Федерации |
В.Д. Зорькин Ю.М. Данилов |
335
Определение Конституционного Суда РФ
об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина
Евстафьева Алексея Владимировича на нарушение
его конституционных прав пунктом 1 части восьмой статьи
109 УПК Российской Федерации
| город Москва | 6 июня 2003 года |
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей М.В. Баглая, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, А.Л. Кононова, Л.О. Красавчиковой, В.О. Лучина, Ю.Д. Рудкина, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В. Г. Ярославцева, заслушав в пленарном заседании заключение судьи О.Д. Рудкина, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" предварительное изучение жалобы гражданина А.В. Евстафьева,
установил:
1. В отношении гражданина А.В. Евстафьева, обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных пунктами "а" и "б" части третьей статьи 159 УК Российской Федерации (мошенничество), была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, предельный 18-месячный срок применения которой, установленный частями второй и третьей статьи 97 УПК РСФСР и частью третьей статьи 109 УПК Российской Федерации, истекал 11 июля 2002 года. После того как следствие по делу было признано оконченным и А.В. Евстафьеву в порядке статьи 217 УПК Российской Федерации были предъявлены материалы дела, следователь, ссылаясь на невозможность завершить ознакомление с материалами дела (163 тома) в рамках предельного срока содержания обвиняемого под стражей, обратился в Московский городской суд с ходатайством о продлении этого срока. 10 июля 2002 года суд вынес постановление об удовлетворении данного ходатайства, и срок содержания А.В. Евстафьева под стражей был продлен до момента окончания ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами дела и направления прокурором уголовного дела в суд.
В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации А.В. Евстафьев утверждает, что пункт 1 части восьмой статьи 109 УПК Российской Федерации, на основании которого было вынесено судебное решение о продлении срока содержания под стражей, нарушает его конституционные права, поскольку допускает возможность продления этого срока до окончания ознакомления с материалами дела всех обвиняемых по делу и их защитников и передачи дела в суд, т.е. на неопределенное время, ставит право обвиняемого (в том числе отказавшегося
336
от ознакомления с материалами дела) на свободу в зависимость от реализации им права на защиту, позволяет обжаловать решение суда о продлении срока содержания под стражей только непосредственно после его вынесения и исключает такую возможность в дальнейшем, вплоть до момента окончания ознакомления с материалами дела и направления прокурором уголовного дела в суд. Тем самым, по мнению заявителя, эта норма противоречит статьям 17, 19 (часть 2), 22 (часть 1), 46 (часть 1) и 55 ( часть 3) Конституции Российской Федерации.
2. В соответствии со статьей 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Возможность ограничения конституционного права на свободу и личную неприкосновенность прямо предусматривается статьей 22 (часть 2) Конституции Российской Федерации, допускающей применение по судебному решению ареста, заключения под стражу и содержания под стражей.
Применение ареста в случаях и порядке, установленных законом, в частности для обеспечения того, чтобы арестованное лицо предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения либо в целях предотвращения совершения им правонарушения или воспрепятствования ему скрыться после его совершения, допускается и Конвенцией о защите прав человека и основных свобод (подпункт "с" пункта 1 статьи 5).
Приведенные положения Конституции Российской Федерации и международного права конкретизируются в регламентирующих заключение под стражу нормах уголовно-процессуального закона (подлежащих применению лишь во взаимосвязи), в силу которых предусмотренное пунктом "г" части восьмой статьи 109 УПК Российской Федерации продление срока содержания под стражей в период ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела по окончании предварительного следствия может иметь место лишь при наличии указанных в статье 97 УПК Российской Федерации достаточных оснований полагать, что обвиняемый скроется от дознания, предварительного следствия или суда, будет продолжать заниматься преступной деятельностью, может угрожать свидетелю, другим участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу.
Таким образом, оспариваемые заявителем положения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в их единстве с законоположениями, допускающими возможность применения заключения под стражу только в конституционно значимых целях, конституционные права А.В. Евстафьева не нарушаются.
Не нарушаются права заявителя и теми положениями закона, которые не устанавливают конкретную продолжительность срока
337
содержания обвиняемого под стражей в период его ознакомления с материалами уголовного дела, допуская возможность определения этого срока в зависимости от обстоятельств дела при условии подтверждения наличия указанных в статье 97 УПК Российской Федерации оснований ее применения достаточными данными, устанавливаемыми в соответствии с уголовно-процессуальным законом.
Указанные положения не предполагают избыточного или не ограниченного по продолжительности содержания обвиняемого под стражей. Они также не лишают обвиняемого и его защитника как права обжаловать в вышестоящий суд законность и обоснованность судебного решения о продлении срока содержания под стражей, так и права в любой момент производства по уголовному делу заявить ходатайство об отмене или изменении данной меры пресечения, не препятствуя при этом суду принять соответствующее решение.
Согласно статьям 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" гражданин вправе обратиться в Конституционный Суд Российской Федерации с жалобой на нарушение своих конституционных прав и свобод законом и такая жалоба признается допустимой, если оспариваемым законом, примененным или подлежащим применению в деле заявителя, затрагиваются его конституционные права и свободы.
Поскольку оспариваемой А.В. Евстафьевым нормой его конституционные права и свободы не нарушаются, данная жалоба не может быть принята Конституционным Судом Российской Федерации к рассмотрению.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
определил:
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Евстафьева Алексея Владимировича, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба может быть признана допустимой.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
| Председатель Конституционного Суда Российской Федерации Судья-секретарь Конституционного Суда Российской Федерации |
В.Д. Зорькин Ю.М. Данилов |
338
Определение Конституционного Суда РФ
об отказе в принятии к рассмотрению жалоб гражданина
Костина Алексея Владимировича на нарушение
его конституционных прав положениями статей 109, 377, 378
и 388 Уголовно-процессуального кодекса
Российской Федерации
| город Москва | 29 мая 2003 года |
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей М.В. Баглая, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, А.Л. Кононова, Л.О. Красавчиковой, Ю.Д. Рудкина, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,
рассмотрев по требованию гражданина А.В. Костина вопрос о возможности принятия его жалоб к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,
установил:
1. В жалобах гражданина А.В. Костина оспаривается конституционность статей 109, 377, 378 и 388 УПК Российской Федерации. По мнению заявителя, содержащиеся в этих статьях нормы как допускающие продление срока содержания обвиняемого под стражей уже после его истечения и не предусматривающие обязательного освобождения обвиняемого из-под стражи при отмене судом кассационной инстанции решения о продлении срока содержания обвиняемого под стражей и направлении дела на новое рассмотрение нарушают его права, гарантируемые статьями 2, 15 (часть 4), 17 Конституции Российской Федерации.
Секретариат Конституционного Суда в порядке части второй статьи 40 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" ранее уведомлял заявителя о том, что данная жалоба не соответствует требованиям названного Закона.
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные А.В. Костиным материалы, не находит оснований для принятия его жалобы к рассмотрению, поскольку оспариваемыми нормами его конституционные права и свободы нарушены не были. Ни статья 109 УПК Российской Федерации, устанавливающая условия и порядок применения в качестве меры пресечения заключение под стражу и порядок продления срока содержания под стражей, ни статьи 377, 378, 388 УПК Российской Федерации, регламентирующие порядок рассмотрения уголовного дела судом кассационной инстанции, а также виды и содержание принимаемых этим судом решений, не включают положения, которые предусматривали бы возможность принятия судом
339
решения о продлении срока содержания обвиняемого под стражей уже после истечения ранее установленного срока и тем самым допускали бы содержание лица под стражей в течение какого бы то ни было промежутка времени без судебного решения.
Не предусматривается такая возможность и другими нормами уголовно-процессуального законодательства. Более того, часть вторая статьи 10 и часть четвертая статьи 109 УПК Российской Федерации предписывают суду, прокурору, следователю, органу дознания и дознавателю немедленно освободить всякого незаконно содержащегося под стражей свыше срока, установленного данным Кодексом. А согласно пункту 4 статьи 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, являющейся в соответствии со статьей 15 (часть 4) Конституции Российской Федерации составной частью правовой системы Российской Федерации, каждый, кто лишен свободы путем ареста или задержания, имеет право на разбирательство, в ходе которого суд основываются на требованиях Конституции Российской Федерации и уголовно-процессуального закона, относится к ведению судов общей юрисдикции и Конституционному Суду Российской Федерации неподведомственна.
Исходя из изложенного и руководствуясь частью второй статьи 40, пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
определил:
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Костина Алексея Владимировича, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба признается допустимой.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
| Председатель Конституционного Суда Российской Федерации Судья-секретарь Конституционного Суда Российской Федерации |
В.Д. Зорькин Ю.М. Данилов |
340
Определение Конституционного Суда РФ
по жалобе гражданина Коваля Сергея Владимировича
на нарушение его титуционных прав положениями
статей 47 и 53 Уголовно-процессуального
кодекса Российской Федерации
| город Москва | 12 мая 2003 года |
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей М.В. Баглая, ГА. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, ГА Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, А.Л. Кононова, Л.О. Красавчиковой, В.О. Лучина, Ю.Д. Рудкина, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева, заслушав в пленарном заседании заключение судьи А.Л. Кононова, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" предварительное изучение жалобы гражданина С.В. Коваля,
установил:
1. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации гражданин С.В. Коваль, обвиняемый в совершении преступления, предусмотренного подпунктами "а" и "в" части второй статьи 163 УК Российской Федерации, оспаривает конституционность пункта 12 части четвертой статьи 47 и пункта 7 части первой статьи 53 УПК Российской Федерации, закрепляющих право обвиняемого и его защитника знакомиться со всеми материалами уголовного дела по окончании предварительного расследования по данному делу.
Как следует из представленных материалов, со ссылкой на эти нормы, судебная коллегия по уголовным делам Тверского областного суда, рассматривавшая в кассационном порядке жалобу защитника С.В. Коваля адвоката О.В. Котельниковой на постановление Пролетарского районного суда города Твери от 12 ноября 2002 года о продлении срока содержания С.В. Коваля под стражей, отказала ей в ознакомлении с представленными в суд первой инстанции материалами, обосновывающими соответствующее ходатайство следователя.
По мнению заявителя, данные нормы, как не содержащие прямого указания на право защитника знакомиться с представленными в суд материалами, обосновывающими ходатайство о задержании, аресте или продлении срока содержания под стражей, препятствуют получению обвиняемым квалифицированной юридической помощи адвоката, нарушают конституционный принцип состязательности и равноправия сторон и тем самым противоречат статьям 2, 17 (часть 1), 18, 45, 46 (часть 1), 48 (часть 1) и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
2. Статья 24 (часть 2) Конституции Российской Федерации обязывает органы государственной власти и органы местного самоуправления, их должностных лиц обеспечить каждому возможность
341
ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы, если иное не предусмотрено законом.
В силу непосредственного действия названной конституционной нормы любая затрагивающая права и свободы гражданина информация (за исключением сведений, содержащих государственную тайну, сведений о частной жизни, а также конфиденциальных сведений, связанных со служебной, коммерческой, профессиональной и изобретательской деятельностью) должна быть ему доступна, при условии, что законодателем не предусмотрен специальный правовой статус такой информации в соответствии с конституционными принципами, обосновывающими необходимость и соразмерность ее особой защиты.
Данная правовая позиция, сформулированная в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 18 февраля 2000 года по делу о проверке конституционности пункта 2 статьи 5 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации", полностью применима к ситуациям, связанным с обеспечением доступа лиц, чьи права и свободы затрагиваются решениями об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и о продлении срока содержания под стражей, к материалам, на основании которых следователь ставит перед судом вопрос о необходимости принятия таких решений.
В силу правовой позиции, изложенной Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 27 июня 2000 года по делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 УПК РСФСР, отказ защитнику в ознакомлении с документами, которые подтверждают законность и обоснованность применения к подозреваемому или обвиняемому меры пресечения в виде заключения под стражу, не может быть оправдан интересами следствия или иными конституционно значимыми целями, допускающими соразмерные ограничения прав и свобод (статья 55, часть 3 Конституции Российской Федерации).
Поскольку в соответствии со статьей 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации ограничения права граждан на доступ к информации могут быть установлены только законом, а пункт 12 части четвертой статьи 47 и пункт 7 части первой статьи 53 УПК Российской Федерации не содержат каких-либо указаний на необходимость введения подобных ограничений в отношении обвиняемого и его защитника, применение названных норм должно осуществляться в соответствии с приведенными правовыми позициями. Кроме того, следует иметь в виду, что Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации предоставляет защитнику право знакомиться с протоколом задержания, постановлением о применении меры пресечения, протоколами следственных действий, произведенных с участием подозреваемого, обвиняемого, иными документами, которые предъявлены либо должны были предъявляться подозреваемому, обвиняемому (пункт 6 части первой статьи 53).
342
Таким образом, пункт 12 части четвертой статьи 47 и пункт 7 части первой статьи 53 УПК Российской Федерации не могут рассматриваться как препятствующие обвиняемым и их адвокатам иметь доступ к соответствующей информации при рассмотрении судом вопросов об аресте и продлении сроков содержания обвиняемого под стражей.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 3 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
определил:
1. Положения пункта 12 части четвертой статьи 47 и пункта 7 части первой статьи 53 УПК Российской Федерации по конституционнo-правовому смыслу, выявленному в настоящем определении на основе правовых позиций, выраженных в сохраняющих свою силу постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации, не препятствуют обвиняемым, права и свободы которых затрагиваются судебными решениями об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу или о продлении срока содержания под стражей, и их защитникам в ознакомлении с материалами, на основании которых принимаются эти решения; конституционно-правовой смысл пункта 12 части четвертой статьи 47 и пункта 7 части первой статьи 53 УПК Российской Федерации является общеобязательным и исключает любое иное их истолкование в правоприменительной практике.
2. Признать жалобу гражданина Коваля Сергея Владимировича не подлежащей дальнейшему рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации, поскольку для разрешения поставленного в ней вопроса в соответствии с Федеральным конституционным законом "О Конституционном Суде Российской Федерации" не требуется вынесения предусмотренного его статьей 71 итогового решения в виде постановления.
3. Дело гражданина Коваля Сергея Владимировича в соответствии с настоящим определением подлежит пересмотру в обычном порядке, если для этого нет других препятствий.
4. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
5. Настоящее определение подлежит опубликованию в "Российской газете", "Собрании законодательства Российской Федерации" и "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".
| Председатель Конституционного Суда Российской Федерации Судья-секретарь Конституционного Суда Российской Федерации |
В.Д. Зорькин Ю.М. Данилов |
343